В апреле 1990 года французские телезрители увидели тридцатисекундный ролик: женщины в бальных платьях распахивают ставни и кричат с балконов одно слово. «Эгоист!» Ни субтитров, ни флакона в кадре, ни единого пояснения. Так на рынок вышла мужская туалетная вода, которая сегодня стабильно попадает в короткие списки лучших сандаловых мужских духов столетия. Путь к этому статусу был кривым.

Имя у аромата было другое – Bois Noir. Под ним композиция Жака Польжа продавалась в парижском бутике марки почти келейно, для постоянных клиентов. Fragrantica датирует Bois Noir 1987 годом, а редакционный материал той же базы говорит о продажах с марта 1986-го; расхождение в год для парфюмерных архивов - обычное дело.
Польж руководил парфюмерной лабораторией дома с конца семидесятых и до 2015 года, пока не передал дела сыну Оливье. К моменту работы над «Черным Деревом» за ним уже числились Antaeus и Coco. И все же именно эту вещь он в интервью называл любимой – признание, которое от человека с таким послужным списком дорогого стоит.
Отправной точкой послужил женский Bois des Iles, сандаловая композиция Эрнеста Бо 1926 года: мужской пересказ того же сюжета - так объясняют родословную историки марки. А вот имя пришлось менять. Маркетологи забраковали «Черное Дерево» перед международным запуском: скучно, никакой провокации. Права на слово Egoiste выкупили у Николь Вишняк, издательницы одноименного французского журнала, выходившего с 1977 года. Покупка названия у фотожурнала – ход, прямо скажем, нечастый.
Кампанию доверили Жану-Полю Гуду. Бюджет тридцатисекундного «Карлтона» перевалил за миллион долларов, и снимали его не на Лазурном берегу, а в пустыне под Рио-де-Жанейро, где триста рабочих меньше чем за четыре недели возвели фасад, срисованный с каннского отеля. Тридцать шесть балконов: четыре ряда по девять. Черно-белая пленка. Музыка – «Танец рыцарей» Прокофьева из «Ромео и Джульетты».
Текст, который выкрикивают героини, переделан из «Сида» Корнеля: «Эгоист, где ты? Покажись, ничтожество! Берегись моего гнева!» Французский оставили без перевода даже для американского проката. «Золотой лев» каннского фестиваля рекламы уехал к Гуду заслуженно.
Chicago Tribune через пятнадцать месяцев после международного старта писала, что продажи превысили прогноз на 35–40 процентов. Параллельно за парфюмом закрепилась слава красивого провала, особенно на американском рынке, и обе версии кочуют по источникам до сих пор.

Открывается композиция бразильским палисандром и махагони, к ним добавлен кориандр. Поверх брошен сицилийский мандарин. Цитрус выветривается минут за десять.
Дальше идет пряное сердце. Корицу слышат первой почти все: в отзывах на Fragrantica она тянется через весь аромат до самого сухого остатка. Рядом с ней дамасская роза и гвоздика. Роза сухая, графичная, без всякого варенья. Гвоздика добавляет ту старомодность, из-за которой парфюм регулярно зовут «дедушкиным». Композиция и правда из другой эпохи.
В базе главный - сандал. За ним табак и кожа, а мягкость дают ваниль, амбра и амбретта. Польж смешал натуральное мисорское масло с несколькими синтетическими заменителями, среди которых Sandalore и Ebanol, – чтобы нота звучала одинаково при любых перебоях с сырьем. Расчет трезвый до цинизма, но именно этот сливочный сандал и вытянул аромат в разряд легенд.
Держится он от восьми часов, на шерсти и кашемире дольше. Первые пару часов шлейф читается на расстоянии вытянутой руки, потом парфюм подсаживается ближе к коже и там живет до вечера. Наносить много не стоит: перебор на старте отпугивает даже поклонников, об этом пишут и в русскоязычных отзывах, и на международных площадках. Владельцы флаконов девяностых уверяют, что нынешний тираж суше и менее сливочный. Спорить не с чем. Мисорского сандала в прежних объемах давно нет ни у кого. Современная версия при этом собрана крепко и работает на коже дольше винтажа - маленькая компенсация за потерянную жирность.
Обзоры на Fragrantica ставят этот аромат рядом с Santal Majuscule от Serge Lutens. Там роза с сандалом прямее и яснее. Зато у работы Польжа больше слоев и пряной тени.
Путаница с платиновой версией – главная беда покупателей: человек приходит за сандалом с корицей, уносит свежий зеленый фужер, и разочарование тут обоюдное.
Вариантов написания хватает: «шанель эгоист», «chanel egoist» без последней буквы, «egoiste pour homme», «egoiste man». Egoist – просто английское написание слова, оттуда и потерянная e. Строчка pour Homme какое-то время стояла на коробках девяностых, хотя на сам флакон она не попала. Мужская классика дома называется Pour Monsieur, и это совсем другая композиция.
Слово «одеколон» приклеилось с американского рынка, где cologne – собирательное имя для любой мужской парфюмерии; к тому же в линейке действительно существовала версия Cologne Concentree.
Флакон, если судить по фото, предельно скуп. Прозрачное стекло, почти квадратное в нынешней версии, черный колпачок с гравировкой и надпись Chanel Paris.

Летом эти мужские духи носить тяжело: корица с гвоздикой на жаре наливаются свинцом. Осень, вечер, шерстяной пиджак. В русскоязычных отзывах «Шанель Эгоист» описывают как парфюм для мужчины лет сорока. Возраст здесь скорее про интонацию, чем про паспорт: молодому он тоже пойдет, если тот носит костюм и не боится, что запах заметят раньше, чем его самого.
Ближайший родственник живет в том же доме – упомянутый Bois des Iles с его сливочным сандалом. Из мужского ряда – Antaeus, тоже Польж: темнее, кожанее, мшистее. На Basenotes в поисках более доступной замены советовали сандаловые одеколоны в старой брадобрейной манере - Geo. F. Trumper и Crabtree & Evelyn Sandalwood. Сандаловая тема там читается отчетливо.
А в этом видео мы рассмотрели лучшие мужские ароматы из 90-х:
Лучшие мужские ароматы из 90-х: Chanel Egoiste Platinum, Azzaro Chrome, Giorgio Armani Acqua Di Gio
Тридцать с лишним лет спустя «Эгоист» по-прежнему не спутаешь с соседом по полке. Если Вы решите с ним познакомиться, начните с одного нажатия и дождитесь базы: первые пятнадцать минут о нем врут.